YakutiaMedia, 11 ноября. Фильм "Лали" (18+) Сармада Султана Хусата, показанный в рамках Якутского международного кинофестиваля (12+) смешит и пугает одновременно, и делает это без натуги, будто для него это естественное состояние. Хусат — режиссёр, известный у себя на родине прежде всего работой с актёрами и умением превращать бытовую сцену в почти театральное действо. Здесь он не изменяет себе, что отметил корр. ИА YakutiaMedia.
Основное пространство фильма — дом, и дом этот снят так внимательно, что становится отдельным персонажем. Скрипучие двери, занавески цвета старой крови, посуда, которую, кажется, никто не мыл со времён, когда в этом доме ещё было счастье. Всё это существует в кадре не как декорация, а как улика.
Мистическая линия выстроена через нагнетание. Режиссёр не спешит объяснять, что происходит. Он даёт зрителю фрагменты — разговоры, взгляды, странные совпадения, — и позволяет этим фрагментам самим сложиться в тревогу. А потом, когда тревога уже сидит рядом и дышит в затылок, он включает вторую половину своего замысла — чёрную комедию. И вот тут начинается интересное, потому что комедия у Хусата не отменяет страх, а делает его переносимым. Это тот самый смех, которым люди прикрывают нежелание говорить о главном.
В "Лали" смеются все — герои, камера, сам фильм. Но смеются так, как смеются в семьях, где давно не всё в порядке: громко, с надрывом, чтобы не было слышно тишины между словами. Хусат понимает, что трагедия, показанная в лоб, зрителя отталкивает, а трагедия, показанная через бытовую нелепость, — притягивает. Поэтому здесь серьёзные вещи произносятся вполголоса за чаем, а катастрофические — обсуждаются на кухне между делом, пока кто-то режет овощи.
Для якутского зрителя это очень узнаваемая интонация. У нас тоже не принято громко говорить о плохом. У нас тоже принято шутить на грани, чтобы не сорваться за эту грань. И когда со сцены пакистанского фильма звучит шутка, после которой зал сначала смеётся, а потом неловко замолкает, -это общий язык, который не зависит от географии.
Если убрать из "Лали" всю мистическую составляющую, останется история о людях, которые не умеют отпускать. О доме, который держит крепче, чем кажется. О памяти, которая ведёт себя не как архив, а как живой человек: требует внимания, обижается, мстит. Хусат говорит об этом без морализаторства. Он не объясняет зрителю, кто здесь прав, кто виноват и что нужно было сделать иначе. Он просто показывает людей в замкнутом пространстве, и это пространство постепенно сжимается вокруг них, как сжимается воздух перед грозой.
Отдельно стоит сказать об актёрах. В пакистанском кино вообще сильная актёрская школа, особенно в том, что касается сдержанной игры, — и здесь это видно. Никакой истерики. Люди говорят обычные слова, но за этими словами стоит такая плотность невысказанного, что каждая сцена длится дольше, чем длится. Это то, что называется "играть паузами". И именно паузы в "Лали" несут основной смысл.
Фестивальная программа часто строится по принципу географии: вот Азия, вот Европа, вот Латинская Америка. "Лали" ломает эту логику. Это кино не про Пакистан. Вернее, не только про Пакистан. Это кино про дом, который слишком много помнит. Про людей, которые слишком долго делают вид, что у них всё хорошо. Про страх, который смешно выглядит, пока не подойдёшь ближе.
Хороший фильм. Неудобный, неровный, но хороший. И спасибо фестивалю за то, что он оказался в программе — потому что после него начинаешь внимательнее смотреть на собственный дом и задавать себе вопросы, которые обычно откладываешь на потом.
