YakutiaMedia, 4 сентября. Президент России Владимир Путин подписал базовый закон о поддержке развития технологий искусственного интеллекта. Документ опубликован на официальном портале правовой информации и уже стал предметом активного обсуждения в профессиональном сообществе — от федеральных экспертов до региональных разработчиков. Закон впервые на законодательном уровне закрепляет фундаментальные понятия: что такое искусственный интеллект, что такое большая фундаментальная модель ИИ. Кроме того, документ определяет ключевые принципы регулирования этой стремительно развивающейся сферы: технологическая независимость, обеспечение прав и свобод человека, а также учёт и уважение традиционных российских духовно-нравственных ценностей. Якутия, как и вся страна, стоит на пороге больших перемен. Закон о ИИ создает условия, при которых региональные разработчики смогут работать спокойнее, понимая, что их труд защищен и регулируется понятными правилами. И здесь мы подходим к главному вопросу, который волнует всех: как именно этот закон повлияет на повседневную жизнь? Ответ на этот вопрос корр. ИА YakutiaMedia попросил дать первого заместителя министра инноваций, цифрового развития и инфокоммуникационных технологий Республики Саха (Якутия) Дмитрия Васильева.
— Дмитрий Семенович, что, на Ваш взгляд, является самым важным в подписанном документе? Какие его положения могут оказать наибольшее влияние на развитие ИИ в России и, в частности, в Якутии?
— Подписание базового закона о поддержке развития технологий искусственного интеллекта — это принципиально новый этап для всей отрасли, и для Республики Саха (Якутия) в особенности.
Самое важное в документе — не просто закрепление понятий, а формирование единой правовой основы, которая позволяет системно выстраивать экосистему ИИ. Раньше мы во многом опирались на экспериментальные режимы и подзаконные акты, а теперь есть базовый каркас: определены ключевые термины, зафиксированы принципы регулирования, распределены полномочия между уровнями власти.
Для Якутии, которая позиционирует себя как один из ведущих цифровых регионов Дальнего Востока, это даёт сразу несколько преимуществ:
1) появляется понятный механизм признания и поддержки локальных разработок — в том числе через статусы "суверенной" и "национальной" моделей.
2) Закон создаёт условия для более активного использования региональных данных в обучении моделей — а у нас есть уникальные датасеты: от распознавания якутской речи до прогнозирования природных явлений.
Отдельно отмечу важность инфраструктурного аспекта: требования к хранению данных и управлению моделями фактически стимулируют развитие собственных вычислительных мощностей в регионе. Это напрямую связано с планами по созданию центра обработки данных ИИ на территории Республики Саха (Якутия) — такой шаг позволит усилить позиции республики как технологического хаба на Дальнем Востоке.
При этом важно понимать, что значительная часть конкретики будет раскрыта в подзаконных актах. Сейчас наша задача — внимательно следить за этими документами, чтобы своевременно адаптировать региональные проекты, реестры и показатели, а также обеспечить синхронизацию с федеральными приоритетами".
— Насколько значимым является тот факт, что законодательно закреплены такие понятия, как "искусственный интеллект" и "большая фундаментальная модель ИИ"? Чем это поможет разработчикам, исследователям и бизнесу? Устраняет ли это существовавшую правовую неопределённость?
-Закрепление понятий "искусственный интеллект" и "большая фундаментальная модель ИИ" на законодательном уровне — это принципиально важный шаг. До этого в правовом поле не было единого понимания этих терминов, из‑за чего возникала терминологическая неопределённость: регуляторы, разработчики и суды могли трактовать их по‑разному.
Для разработчиков четкие определения дают ясные критерии: они понимают, подпадает ли их продукт под специальные требования закона, и могут заранее закладывать в архитектуру модели нормы безопасности и учёта.
Для исследователей это опора при формулировании целей, подаче заявок на гранты и научной дискуссии.
Бизнесу это помогает принимать инвестиционные решения и оценивать риски, а также пользоваться мерами господдержки — например, при получении статусов "суверенная" или "национальная" большая фундаментальная модель.
При этом важно понимать, что закон задает базовые принципы и определения, но многие детали будут раскрываться в подзаконных актах. Поэтому правовая неопределённость устраняется не полностью — остаются сложные вопросы ответственности, авторства на сгенерированный контент, защиты данных и безопасности алгоритмов. Дальнейшая работа по донастройке регулирования, безусловно, потребуется.
-Можно ли сказать, что закон носит не только рамочный, но и практический характер? Есть ли в нём положения, которые непосредственно упрощают или ускоряют внедрение ИИ-решений?
-Да, закон сочетает рамочный и практический характер. Он не только задает общие принципы регулирования, но и содержит вполне конкретные механизмы, которые реально упрощают внедрение ИИ‑решений.
Например, риск‑ориентированный подход: требования к ИИ‑системам зависят от уровня риска причинения вреда — жизни, здоровью, имуществу, репутации или технологической независимости. На практике это снижает регуляторную нагрузку для низкорисковых решений и позволяет быстрее выводить их на рынок. При этом ресурсы и контроль концентрируются там, где риски действительно высоки.
Ещё один практический элемент — меры поддержки для разработчиков "суверенных" и "национальных" больших фундаментальных моделей: финансовая, имущественная и гарантийная поддержка. Это прямой стимул для инвестиций и развития собственных технологий.
Важное упрощение касается доступа к данным для обучения: закон при соблюдении условий допускает использование охраняемых объектов (текстов, изображений) для обучения таких моделей без нарушения авторских прав. Это снимает один из самых острых барьеров в создании ИИ‑систем.
Наконец, норма о прозрачности для пользователей — обязанность информировать о правах на сгенерированный контент и условиях его использования — снижает юридические риски для бизнеса и повышает доверие пользователей. А доверие — это тоже фактор ускорения внедрения.
При этом нужно понимать, что многие практические механизмы ещё предстоит детализировать в подзаконных актах. То есть закон дает важные точки опоры.
— Насколько остро проблема зависимости от иностранных ИИ-платформ и моделей стоит сегодня для российского рынка и для Якутии в частности? Что новый закон меняет в этом контексте?
-Проблема зависимости от иностранных ИИ‑платформ и моделей сегодня стоит достаточно остро — и для российского рынка в целом, и для регионов.
На уровне страны зависимость проявляется не только в использовании зарубежных моделей, но и в инфраструктурной составляющей: критически важны специализированные вычислительные мощности (GPU). Кроме того, многие компании опираются на зарубежные фреймворки и инструменты разработки, и любые изменения в доступе к этим ресурсам создают риски для непрерывности проектов.
Для Республики Саха (Якутия) эта проблема имеет свою специфику. Регион решает важные прикладные задачи — от цифровых помощников на якутском языке до систем мониторинга и прогнозирования в сложных климатических условиях. При этом есть объективные ограничения: не везде одинаковая ИТ‑инфраструктура, не всегда есть прямой доступ к крупным вычислительным кластерам, ощущается дефицит профильных кадров. Поэтому для Якутии особенно важно не просто заменять иностранные решения, а развивать собственные компетенции и адаптировать технологии под локальные задачи.
Новый закон не вводит запрет на использование зарубежных платформ, но создает условия для постепенного снижения зависимости. Он закрепляет категории "суверенная" и "национальная" большая фундаментальная модель — с четкими критериями, что именно считается отечественной разработкой. Для таких моделей предусмотрены меры господдержки: гранты, льготы, страхование рисков. Кроме того, закон упрощает доступ к данным из государственных и региональных информационных систем для обучения моделей, а также дает Правительству право устанавливать приоритеты по применению отечественных решений в отдельных сферах. При этом предусмотрен переходный период до 1 сентября 2032 года, чтобы компании могли адаптироваться без резких разрывов.
Таким образом, закон не решает проблему за один день, но формирует долгосрочный вектор: стимулирует развитие собственных технологий, снижает риски и даёт регионам понятные инструменты для выстраивания собственной повестки в сфере ИИ".
-Как Вы оцениваете закрепление в законе принципа обеспечения прав и свобод человека? Какие риски, связанные с внедрением ИИ, этот принцип призван минимизировать?
Закрепление принципа обеспечения прав и свобод человека в законе об ИИ — это не формальность, а базовый ориентир для всей экосистемы технологий. Он задает главный критерий: любое ИИ‑решение должно проектироваться так, чтобы не ущемлять интересы людей и не создавать новых форм уязвимости.
Этот принцип призван минимизировать сразу несколько серьёзных рисков. Во‑первых, риск алгоритмической дискриминации: ИИ обучается на данных, в которых могут быть исторические перекосы, и без контроля модель будет их воспроизводить — например, при отборе кандидатов или одобрении кредитов. Принцип требует внедрять механизмы аудита на предвзятость и обеспечивать равный доступ к возможностям.
Во‑вторых, это защита приватности и персональных данных. ИИ активно работает с чувствительной информацией, и здесь важно не допустить ее неправомерного использования или утечек. Закон через этот принцип поддерживает требования к безопасности, прозрачности и контролю за тем, как именно данные применяются.
В‑третьих, критически важен вопрос объяснимости и человеческого контроля. Если ИИ принимает решения, влияющие на права человека (отказ в услуге, рекомендация по соцподдержке и т.д.), у гражданина должна быть возможность понять логику решения и оспорить его. Принцип как раз и закрепляет, что человек не должен оказываться в ситуации "черного ящика", когда на него влияют алгоритмы, а объяснить их некому.
Наконец, он помогает противостоять рискам манипуляций и дезинформации — в том числе за счет правил маркировки сгенерированного контента и ограничений на использование ИИ в противоправных целях.
— Как это положение будет реализовываться на практике? Может ли оно стать ограничением для развития технологий или, напротив, создаст дополнительные возможности?
-Принцип учета и уважения традиционных российских духовно‑нравственных ценностей — это не запрет на технологии, а ценностный ориентир для их развития. На практике его реализация будет идти не через тотальный контроль всех ИИ‑решений, а через систему стимулов и требований для тех проектов, которые претендуют на особый статус — "суверенной" или "национальной" большой фундаментальной модели.
Чтобы получить такой статус, разработчик должен будет пройти процедуру подтверждения соответствия, в том числе этим ценностям. В свою очередь, статус дает доступ к мерам господдержки, приоритетному использованию в госуслугах и образовании, а также к данным из госсистем. При этом обязательной проверки всех моделей на рынке не планируется — только тех, кто хочет получить этот статус. Вопросы информационной безопасности дополнительно оценивают ФСБ и ФСТЭК.
Может ли это стать ограничением для развития технологий? Да, если критерии окажутся размытыми, а процедура — непрозрачной. Поэтому критически важно, чтобы в подзаконных актах были четкие, проверяемые метрики: например, сценарии тестов, критерии оценки ответов, правила работы с чувствительными темами.
С другой стороны, этот принцип может создать и новые возможности. Он формирует устойчивый спрос на ИИ, который решает общественно значимые задачи: поддерживает культурное многообразие, помогает сохранять языки, работает с исторической памятью, усиливает социальную связность. Для региональных проектов это особенно ценно: такие решения не только получают поддержку, но и лучше принимаются пользователями, потому что учитывают локальный культурный контекст.
Таким образом, успех реализации этого принципа зависит от того, насколько прозрачными и технологически понятными будут требования: если они будут измеримыми и объективными, принцип станет драйвером ответственного и востребованного развития ИИ.
— Какие возможности новый закон открывает для деятельности Министерства инноваций, цифрового развития и инфокоммуникационных технологий Республики Саха (Якутия)? Планируется ли разработка региональных нормативных актов, развивающих положения федерального закона?
-С учетом тех задач, которые стоят перед республикой, новый закон дает понятные инструменты для развития ИИ: статусы моделей, доступ к данным и меры поддержки.
Например, статус "суверенной" или "национальной" модели — это не просто формальность, а понятный критерий для отбора и поддержки проектов. Под этот статус можно проектировать планируемые решения: заранее закладывать требования по безопасности, локализации, работе с культурным контекстом. Это повышает шансы на федеральную поддержку и приоритетное внедрение в госуслугах.
Доступ к данным — еще один важный рычаг. Для реализации ИИ-решений нужны качественные региональные датасеты. Закон позволяет республике упорядочить их предоставление: создать регламенты, определить уровни доступа, обеспечить контроль со стороны ФСТЭК и ФСБ. Министерство как раз и будет этим заниматься: формировать каталог данных, правила использования и процедуры согласования.
Для реестра ИИ‑проектов закон тоже задает ориентиры: классифицировать проекты по уровню риска, по статусу модели, по сфере применения. Это упрощает отчетность и планирование: сразу видно, какие проекты претендуют на поддержку, какие требуют усиленного контроля, а какие можно масштабировать.
— Существуют ли уже сейчас проекты в Якутии, которым новый закон может дать дополнительный импульс?
Да, в Якутии уже есть проекты, которым новый закон даёт ощутимый импульс — и в первую очередь это культурно-языковые проекты: цифровой помощник Главы Республики Саха (Якутия) "Айта", проекты ФГАОУ ВО "СВФУ им .М.К. Аммосова", ФГАОУ ВО"АГУИККИ", а также ряд разработок, которые сейчас находятся на стадии масштабирования, например Юрист ассистент "Обращайся" и т.д.
Новый закон дает конкретные инструменты: статусы моделей, правила доступа к данным, механизмы экспертизы и поддержки.
-Как новый закон повлияет на привлекательность региона для IT-компаний и инвесторов? Станет ли Якутия ещё более привлекательной площадкой для разработки и внедрения ИИ-решений?
-Новый закон о поддержке развития технологий искусственного интеллекта дает регионам правовые ориентиры и инструменты, чтобы системно развивать ИИ‑направление. Для Республики Саха (Якутия) это особенно значимо, потому что у нас уже есть Стратегия развития ИИв Республике Саха (Якутия) до 2032 года. Она задает измеримые цели и понятную экосистему: от подготовки кадров до внедрения ИИ в госуправление и экономику.
Ключевым элементом этой экосистемы становится планируемый Центр обработки данных ИИ РС(Я). Для IT‑компаний и инвесторов ЦОД — это базовая инфраструктура, которая решает сразу несколько критических вопросов: доступ к вычислительным мощностям, безопасность и локальное хранение данных, возможность работать с чувствительными региональными наборами данных без необходимости выносить их за пределы республики.
Кроме того, Стратегия специально учитывает уникальные особенности региона: языковую специфику, сложные природно‑климатические условия и задачи прогнозирования (паводки, состояние многолетнемёрзлых пород). Новый закон позволяет эти отраслевые и языковые ниши оформлять как приоритетные направления поддержки, что дополнительно повышает привлекательность Якутии для разработчиков, ориентированных на прикладные, территориально‑специфичные решения.
Таким образом, сочетание федерального закона, региональной Стратегии и строительства ЦОД ИИ формирует для бизнеса и инвесторов понятный и предсказуемый контур: есть спрос, есть инфраструктура, есть измеримые результаты. Это делает Якутию все более привлекательной площадкой для разработки и внедрения ИИ‑решений.
